Баба Рая

Второго ноября – 40 дней, как ушла из жизни баба Рая, прихожанка нашего храма. Я не знаю почему, но в последние ее земные дни наши жизни зачем-то пересеклись. Значит, был на то какой-то Промысл.

Не скажу, что баба Рая дневала и ночевала в храме – есть у нас такие бабушки, но на службы иногда приходила. Жизнь у нее получилась сложная: сначала умер муж, потом, несколько лет назад, взрослая дочь, и осталась баба Рая совсем одна. Были родственники в другом городе, за много километров от нас, но в гости приезжали крайне редко.

Так и жила баба Рая в одиночестве: давали о себе знать больные ноги, и дорога от дома до ближайшего магазина занимала все больше времени. А потом она и вовсе перестала выходить на улицу, а по дому передвигалась, используя стул в качестве ходунков.

В это время мы и начали к ней наведываться – проведать, пообщаться, при необходимости что-то принести, а она угощала нас конфетами, причем каждый раз одними и теми же – «Темная ночь»  в темно-синем фантике. Не знаю, почему баба Рая выбрала именно этот сорт, но ему она не изменяла. Покупала эти конфеты, по ее запросу, приходившая периодически соцработник.

Здоровье бабы Раи постепенно ухудшалось, и постоянным ее гостем стала сиделка, услуги которой делались все актуальней.

Потом у нас были  какие-то дела, поездки, и на какой-то период времени баба Рая выпала из нашего поля зрения. А когда, наконец, мы объявились, ее состояние оказалось весьма плачевным: она уже давно не вставала и находилась в состоянии то ли сна, то ли полузабытья.

Пару дней спустя рано утром я вызывала скорую и пыталась понять, осознает ли баба Рая мое присутствие? Однозначно ответить на это вопрос я так и не смогла, мне показалось, что скорее нет, чем да. Одно было ясно точно – она по какой-то причине испытывает сильные боли, причиняющие огромные страдания.

Фельдшер скорой вколола обезболивающее, померила пульс и давление и объявила, что, скорее всего, до завтрашнего дня баба Рая не доживет. Вечером священник совершил Таинство Соборования.

Следующим утром фельдшер уже другой скорой, вколов обезболивающее, сняла кардиограмму и объяснила, что сердце работает хорошо, поэтому стремительность развития дальнейших событий предвидеть  сложно.

На следующий день, как мне показалось, боли немного стихли, но это могла быть и иллюзия. Неизбежность скорого конца ощущалась явно, и было непонятно, чем можно помочь – только как-то облегчать боли да молиться. И еще я думала о том, что, скорее всего, эти боли были даны для искупления, для очищения, для прощения грехов. Хотя, конечно, это могли быть всего лишь мои домыслы.

После обеда созвонились с подругой и коллегой, которая была в курсе происходящего. «А крестик нательный на ней есть? Может, она и умереть поэтому не может?» — поинтересовалась она. Я стала вспоминать и пришла к выводу, что крестика, скорее всего, нет. Поздним вечером мы пошли к баба Рае надевать крест. Хотели взять в храме или палатке, но не получилось, зато крестик оказался на столике с лекарствами. Нашли толстую нитку, надели крест. Я всматривалась в ее осунувшееся, измученное страданиями лицо, узкие щелочки глаз,  и в этом момент мне показалось, что она все понимает.

Ночью баба Рая умерла.

Перед этим в ее жизни случилась еще одна, видимо, важная для нее встреча. В последние месяцы жизни навещать ее приходила знакомая девушка. Три дня она была в отъезде, но в этот последний бабин Раин вечер успела вернуться.

Следующим утром полиция связалась с родственниками из другого города, и всеми необходимыми в этом случае делами занимались они. Конечно, мы бы хотели отпеть бабу Раю в нашем Александро-Невском храме, но оказалось, что кто-то предложил им другой храм в соседнем селе – вроде как его «автоматически» включили в ритуальные услуги.

Два раза мы общались с родственниками по телефону о выборе храма. Я говорила им о том, что лучше было бы отпеть у нас, потому как ходила она к нам, и о том, что денег никаких с них не возьмут. Но им видимо, просто не хотелось лишний раз заморачиваться. Убедить не удалось.

И тогда мы решили, что, раз уж так получается, поехать на отпевание в этот храм в соседнем селе, и там проводить бабу Раю в последний путь. Почти одновременно мы подъехали из города, а катафалк — из пушкинского морга.

А дальше случилось обыкновенное чудо. То есть, какое-то совершенно необъяснимое явление.

Гроб выгрузили из катафалка и уже внесли в ворота, как из храма выскочила дежурная и начала испуганно объяснять, что у них никакого отпевания сегодня не предусмотрено. Почему так получилось, где именно «сбойнуло», кто что перепутал, так и останется загадкой. Да это уже и не имело значения. Просто оказалось, что был Промысл – отпеть рабу Божию Раису в том храме, куда она ходила, и произошло так, как и должно было быть. Мы поехали в наш Александро-Невский храм.

На отпеваниях я бываю часто. Давно заметила, что они отличаются друг от друга. Бывают отпевания тихие, спокойные, чаще всего, когда ко Господу отходит человек немолодой, долго болевший. В другой раз собирается много людей, не близко знакомых с покойным, например, бывшие коллеги. Иногда они отвлекаются, пытаются что-то обсуждать друг с другом, откровенно скучают.

Выпадают отпевания очень тяжелые и душераздирающие, когда родители хоронят детей. А как-то раз во время чина погребения у нас начали взрываться вазы на подоконнике…

Но такого отпевания, как у бабы Раи, у меня не было никогда. Она лежала в гробу спокойная и умиротворенная. Лежало отмучившееся тело, а сама она была уже где-то далеко. Там, где не было боли и страданий,  больных ног и пролежней. Там, где встречали любимые муж и дочь, и Сам Христос был готов принять новопреставленную в Свои Обители. Хотя, как оно там было, мы все узнаем чуть позже…

Я с удивлением прислушивалась к своим ощущениям и понимала, что вместо скорби и горечи меня переполняла … радость. Душа ликовала. Пелось легко. Неслись под купол знакомые слова:

«Со святыми упокой, Христе, душу рабы Твоея,

идеже несть болезнь, ни печаль,  ни воздыхание,  но жизнь безконечная».

Смерти больше не было. Только радость новой жизни и благодать Небесного Царствия…

 

P.S. Я поняла, зачем баба Рая угощала нас одними и теми же конфетами, может быть, сама и не осознавая этого тайного смысла. Теперь каждый раз, как нам попадаются знакомые синие обертки, мы вспоминаем усопшую Раису и молимся за упокой ее души.  Вспоминается она мне легко и светло.  Наверное, там у нее все хорошо…

Упокой, Господи, душу усопшей рабы твоей Раисы и прости ей вся согрешения, вольные и невольные, и даруй ей Царствие Небесное…

 

Добавить комментарий